Поэма Конца

ПОЭМА КОНЦА

танцевальная, пластическая драма

Постановка, в которой соединились яркое искреннее проживание актеров, тонкое режиссерское чутье и уникальная танцевальная стилистика, что обуславливает глубокое эмоциональное вовлечение зрителя в происходящее. 

Фотограф — Татьяна Юдина

Важно понимать, что моя задача была не поставить спектакль по произведению Марины Цветаевой, не соперничать с грандиозностью «Поэмы Конца», не вмешаться в её неприкосновенный гений, а пройти путь поэмы вместе с Цветаевой. Быть тем, кто незримо присутствует рядом — смешивается с запахом города, отражается в течении реки и времени — спутником, мужчиной
Виталий Ким
режиссёр

Особый режиссёрский взгляд

Накануне спектакля посветите свой вечер поэзии. Виталий Ким разделил «Поэму горы» и «врезал» «Поэму конца» в её сердцевину. Он убежден, что так и должно быть, в этом слиянии — и суть и связь поэм.

Обе пражские поэмы Марины Цветаевой — едва ли не кульминационная точка её творчества. Они принадлежат к числу высших достижений русской поэмы XX столетия.

«Поэма Конца» была начата в тот же день, когда «Поэма Горы» была завершена — 1 февраля 1924 года.

«Голос… проникновенный, томный и обволакивающий, он завораживает и увлекает, пробирается к самому сердцу, щекочет нерв и позволяет каждому окунуться в бурлящую страсть. По-настоящему мастерски, владея огромной палитрой интонаций, прочла Евгения Ким вечные строки М. Цветаевой, пережила, прочувствовала, интерпретировала»

© Наталья Злобина, почетный член UNESCO по вопросам сохранения танцевальной культуры

выдержка из статьи DOZADO, 2.08.2019.

Untitled-2

Елена Юферова — танц-актриса ТЕАТРА ЗЕМЛИ, участница спектакля, художник по костюмам. Силуэты «Поэмы Конца», сложная конструкция и пошив на первый взгляд «простых» юбок, решение с «причудливыми бретельками» — дело её хрупких рук.

0
показов
0
посмотрели
Смотрели повторно
10%
Смотрели три раза
0%

Цветаева пишет «Поэму Горы» в январе 1924 года, подводя символическую черту под романом с Константином Родзевичем. В это время она живёт с мужем ⁠ и дочерью ⁠ в Праге (Эфрон получает студенческую стипендию, Цветаева, как русский поэт, — вспомоществование от чешского правительства плюс гонорары от еженедельника «Воля России»). Сюжет будущего произведения она, по сути, проговаривает в январском письме Александру Бахраху, сообщая, что рассталась с Родзевичем «любя и любимая, в полный разгар любви… Разбив его и свою жизнь», Цветаева формулирует: «Ничего не хочу, кроме него, а его никогда не будет. Это такое первое расставание за жизнь, потому что, любя, захотел всего: жизни: простой совместной жизни, то, о чём никогда не «догадывался» никто из меня любивших. — Будь моей. — И моё: — увы!». 

Пишет Цветаева «Поэму Горы» быстро, буквально на одном дыхании. Только закончив послесловие, тут же приступает к её сюжетному продолжению — «Поэме Конца». Время здесь словно обращено, так как события Поэмы Горы — плач по любви, уже завершившейся, Поэма Конца — описание того, как эта любовь рушилась. Работа над вторым текстом, напротив, растягивается: пять месяцев и 140 страниц черновиков, за это время Цветаева не написала ни одного стихотворения. 

Письмо к Пастернаку от 26 мая 1926 года: «[…] Гора раньше и — мужской лик, с первого горяча, сразу высшую ноту, а Поэма Конца уже разразившееся женское горе, грянувшие слезы […] Поэма Горы — гора с другой горы увиденная. Поэма Конца — гора на мне, я под ней»). 

Гора, давшая имя первой поэме и приобретшая в ней мифические измерения — это Петршин холм на западной окраине Праги. В 1923 году Цветаева жила вблизи /212/ от этого холма, почти на его склоне, в доме сейчас отмеченном мемориальной доской. 

Вторая редакция «Поэмы Горы» была сделана в декабре 1939 года, после возвращения Цветаевой в СССР, её муж и дочь к тому времени уже были арестованы. Цветаева переписала «Поэму Горы» для литературоведа Евгения Тагера, убрав из «Посвящения» следующие строки: 

Если б только не холод крайний, 
Замыкающий мне уста, 
Я бы людям сказала тайну: 
Середина любви — пуста. 

Из «Послесловия» тоже исчез солидный отрывок: 

Та гора хотела! Песнь 
Брачная — из ямы Лазаревой! 
Та гора вопила: — Есмь! 
Та гора любить приказывала… 
Та гора была — миры! 
— Господи! Ответа требую! 
Горе началось с горы. 
И гора и горе — пребыли. 
= = = 
Послесловие вышло длинное — 
Но и память во мне долга́.